» Главная
» Климат
» Растительность - II
» Амазонка
» Футбол
» Музыка
» Виды виз
Первопроходцы
Что касается "пальмы первенства" в деле открытия и исследования Бразилии, то, подобно тому, как в древности семь городов оспаривали честь называться родиной Гомера, три европейские нации до сих пор спорят о том, чей представитель и насколько опередил Кабрала. Французские историки считают, что всех обогнал Жан Кузен, судно которого случайно (опять "случайность", - просто наваждение какое-то!) прибило штормом к берегам Бразилии в 1488 году.
Испанцы гордятся тем, что первыми были именно их соотечественники. Один из них, Висенте Пинсон, 20 января 1500 года достиг восточного выступа Южной Америки у 8° 20' южной широты, а затем повернул на северо-запад и проплыл вдоль побережья до современной Гвианы, открыв по пути удивительное явление - "Пресное море". Не подозревая о том, что обнаружили устье Амазонки, мореплаватели были ошеломлены: почти в 200 километрах от берега, местами на 10-12 метров в глубину, вода оказалась годной для питья! Другой испанец, Диего Лепе, 16 февраля 1500 года подошёл к неизвестной земле у 10° южной широты и оставил сообщение о том, что она простирается далеко к юго-западу.
Наконец, португальские исследователи в один голос заявляют, что, даже если Кабрал не был первопроходцем, найдётся немало других путешественников, будь то бывалый моряк Дуарти Пашеку Паррейра или немец на португальской службе Мартин Бехайм, которые между 1490 и 1495 годами плавали у южноамериканских берегов и, стало быть, изучили их раньше кого бы то ни было.
Называются разные имена и даты, приводятся разные аргументы, однако бесспорных доказательств той или иной гипотезы по-прежнему нет. Вопрос о том, кому из европейцев, - Кузену, Пинсону или Кабралу - посчастливилось первым увидеть Бразилию, остаётся открытым...
Итак, 22 апреля 1500 года, в день католической Пасхи, отклонившись примерно на 1600 км к западу от первоначального курса и потеряв во время ненастья один из кораблей, флотилия Кабрала достигла неведомой земли. Изумлённые португальцы толпой высыпали на палубу. Перед ними, насколько хватало глаз, расстилался холмистый берег, густо поросший тропическим лесом, и в воздухе кружились стаи диковинных птиц с ярким, переливчатым оперением. Это был мыс Корумбан, расположенный у 17° южной широты, на побережье современной Байи. Местность казалась идиллически-спокойной и живописной; над нею возвышалась крутая гора, которую решено было назвать Пасхальной, в честь великого праздника. Кабрал отправил в разведку десяток матросов, назначив старшим Николау Куэльо, участника первой экспедиции Васко да Гамы. Когда португальцы на небольшой лодке причалили к берегу, навстречу им вышло несколько местных жителей. По-видимому, туземцы были поражены внешним видом, одеждой и оружием европейцев, однако вели себя вполне дружелюбно. Вернувшись на корабль, Куэльо описал их как людей с чёрными прямыми волосами и кожей бронзового цвета, которые раскрашивают тела чёрными и красными узорами и носят в продырявленной нижней губе кость толщиною с веретено. На местном наречии это своеобразное украшение называлось "ботоке", поэтому в дальнейшем индейские племена, обитавшие на востоке Бразилии, стали известны в Европе под именем ботокудов.
Сомнений больше не оставалось: по пути в Индию экспедиция Кабрала открыла посреди океана обширный, никем не изученный остров с довольно многочисленным языческим населением. Португальцы начали, было обследовать берег в поисках экзотических пряностей и месторождений золота, но разыгравшийся вскоре шторм расстроил их планы. Видя, что стоянка у мыса Корумбан небезопасна для его эскадры, Кабрал 25 апреля распорядился перевести её на 60 км к северу, в удобную бухту, справедливо названную Надёжной гаванью. На сей раз, путешественники не ограничились осмотром прибрежных скал и отмелей и углубились в чащу тропического леса. Родной брат Бартоломеу Диаша, Диого, с несколькими спутниками побывавший в индейской деревне, находившейся в 10 км от берега, первым из европейцев наблюдал повседневную жизнь ботокудов. По его словам, они умели обрабатывать землю и строить большие продолговатые хижины, питались хлебом из маниока и семян диких растений, а также плодами, ягодами и рыбой, спали в гамаках и, в общем, отличались добрым и миролюбивым нравом.
Надеясь, что с течением времени туземцы охотно примут христианскую веру, Кабрал назвал открытую им территорию Землёй Истинного Креста и 1 мая 1500 года объявил её собственностью португальской короны, приказав водрузить на берегу огромный деревянный крест. В тот же день он отправил в Лиссабон один из своих кораблей, капитан, которого Гашпар Лемуш должен был доставить королю Мануэлю подробный отчёт об открытии и нескольких попугаев ара. Не обнаружив ни полезных ископаемых, ни пряностей, родственных индийским, Кабрал рассчитывал, по крайней мере, порадовать его Величество неповторимой красотой этих, по единодушному мнению европейцев, райских птиц.
2 мая эскадра в составе 11 судов подняла якоря и направилась в сторону Африки. Перед отплытием Кабрал оставил на берегу двух приговорённых к высылке из Португалии преступников, которые, таким образом, оказались не только первыми жителями будущего вице-королевства Бразилии, но и вообще первыми людьми белой расы в этой части Нового Света.
Дальнейшая судьба экспедиции Кабрала сложилась неудачно. У мыса Бурь, не в первый раз оправдавшего своё зловещее название, флотилия попала в полосу сильных ветров. Во время шторма, длившегося 20 дней, затонуло четыре корабля; среди множества погибших моряков был и Бартоломеу Диаш. Из тринадцати судов, вышедших в плаванье из Лиссабона, до Индии благополучно добрались только семь. Стремясь хотя бы отчасти возместить понесённый ущерб, Кабрал попытался наладить торговлю в Каликуте, крупном приморском городе, где ещё помнили визит Васко да Гамы. Однако здесь европейцев ждал отнюдь не радушный приём: воинственные мусульманские торговцы - моплахи, издавна контролировавшие индийские рынки в этом регионе, натравили на конкурентов местное население. Одна из уличных ссор в декабре 1500 года закончилась жестокой резнёй, и около 50 португальцев были убиты. Кабрал приказал обстрелять город из корабельных мортир и, несколько дней спустя, увёл свою эскадру из Каликута. Сил противостоять многотысячной разъярённой толпе у него не было, оставалось лишь попытать счастья в соседних городах Кочине и Каннануре, где влияние мусульман не было преобладающим.
Между тем весть об открытой Кабралом таинственной Земле Истинного Креста достигла Лиссабона. Согласно Тордесильясскому договору 1494 года, подтвердившему буллы римского папы Александра VI, Португалия имела право осваивать любые населённые язычниками земли к востоку от демаркационной линии, расположенной в 370 легуа (около 2050 км) западнее островов Зелёного Мыса, не опасаясь при этом ущемить интересы могущественной Испании, которой, соответственно, доставались все территории, лежащие к западу. Поскольку затерянный в южной Атлантике остров заведомо находился в пределах португальской зоны колонизации, король Мануэль поспешил направить к нему специальную, не столько военную, сколько исследовательскую экспедицию на трёх кораблях. Её командиром был назначен опытный моряк Гонсало Куэльо, а штурманом или, как тогда говорили, "космографом и математиком" - давний агент банкирских домов Медичи во Флоренции и Берарди в Севилье, а по совместительству, возможно, и испанский разведчик Америко Веспуччи.
Экспедиция вышла из Лиссабона 10 мая 1501 года и 1 июня, проплывая мимо островов Зелёного Мыса, встретила возвращавшиеся из Индии корабли Кабрала. В дальнейшем она достигла открытого Пинсоном мыса Сан-Роки (5° 30' южной широты) и в период с 17 августа 1501 по 22 января 1502 гг. проследила береговую линию Южной Америки вплоть до острова Сан-Висенти (24° южной широты), а по не вполне достоверным сведениям, сохранившимся в письмах Америко Веспуччи, - даже до 32° южной широты, куда якобы добралась к 15 февраля 1502 года.
В районе Порто-Сегуру, Куэльо принял на борт двух португальцев, оставленных там Кабралом около полутора лет тому назад. Не исключено, что их взаимоотношения с индейцами складывались далеко не наилучшим образом, однако к моменту прибытия новой экспедиции оба они были живы и здоровы, что полностью опровергает отзывы Веспуччи о местных жителях, как о лишённых всякого интеллекта дикарях, которые варят куски человеческого мяса наподобие европейских колбас, да ещё удивляются, почему белые люди не делают то же самое. Впрочем, гораздо большее впечатление, нежели туземные нравы, произвела на путешественников первозданная красота окружающей их природы - причудливые формы обточенных ветром и прибоем скал, окаймляющих золотистые пляжи; громадные деревья, невообразимо пышные кустарники, чудесные цветы и душистые травы; невиданные звери, время от времени выходящие из лесной чащи, и мириады птиц, с оглушительным шумом взмывающие в ясное, безоблачное небо, - которая, в сочетании с исключительным обилием и разнообразием пищи и неизменно тёплой погодой, казалась чем-то сверхъестественным, напоминала тот самый "земной рай", о котором мечтали многие поколения христиан. Особенный восторг вызвала у португальцев великолепная бухта Гуанабара, открытая 1 января 1502 года у 23° южной широты; позднее на этом месте был выстроен форт, положивший начало, пожалуй, самому живописному из городов Бразилии с поэтическим именем Январской реки (Rio de Janeiro).
А что же Кабрал? Какая награда ожидала его по возвращении из плаванья? Не будет ошибкой сказать – никакой... Холодно выслушав отчёт мореплавателя и отпустив его восвояси, король Мануэль не принял во внимание ни открытия им Земли Истинного Креста, ни даже того, что доставленный из Индии груз золота и пряностей целиком покрывал затраты, связанные с организацией похода.
Командовать следующей, более мощной эскадрой, отправлявшейся на Восток, было поручено Васко да Гаме, который, вероятно, лучше Кабрала подходил на роль безжалостного проводника колониальной экспансии. Трудно сказать, было ли это назначение результатом придворных интриг, или же король просто не мог простить Кабралу отступления из Каликута, равно как и потери почти половины доверенных ему судов. Прошло немного времени, и слухи о варварских расправах, учинённых Васко да Гамой в Индии, подтвердили его репутацию человека циничного, решительного и, безусловно, способного на что угодно.
The diversity of Istanbul hotels
А 6 сентября 1502 года вернулась, наконец, экспедиция Гонсало Куэльо, главные выводы которой были таковы: да, по ту сторону океана действительно существует внушительных размеров остров или, вернее, целый материк, заселённый племенами свирепых дикарей-людоедов, которые живут настолько скверно, что тамошние женщины, впервые в жизни увидавшие людей с белой кожей, по доброй воле готовы уехать с ними в Португалию; да, это место отличается необыкновенно мягким и умеренным климатом, и красотою своих пейзажей превосходит самое пылкое воображение; однако, не располагая ни явными запасами золота и драгоценных камней, ни крупными пахотными землями, оно едва ли может принести королевству сколько-нибудь существенные доходы и, стало быть, его освоение в обозримом будущем не представляет реального интереса. С этого момента в услугах Кабрала больше не нуждались. Понимая, что все его усилия пропали даром, он переехал из Лиссабона в провинцию Бейра Байша и до самой смерти, последовавшей в 1526 году, тихо и уединённо жил в своём поместье.
Конечно же, мореплавателя никто не притеснял, - отставка была почётной! - но и к участию в серьёзных государственных делах его больше не привлекали. Мануэль I переименовал открытый им материк в Землю Святого Креста, Америко Веспуччи предложил называть его Новым Светом, а на одной из карт, датированных 1504-05 гг., видимо, из подхалимских соображений, даже промелькнуло название "Земля Гонсало Куэльо". В дальнейшем там обнаружили редкую породу деревьев, послужившую сырьём для производства особой красно-фиолетовой краски; от её названия (Pau-brasil) и произошло современное название страны - Бразилия. К тому времени самое имя её первооткрывателя было напрочь забыто. Долгие годы даже могила Кабрала оставалась заброшенной.
Заслуженная слава пришла к путешественнику посмертно. Начиная с середины XIX века, его имя появилось на страницах серьёзных научных трудов, а затем и школьных учебников, мало-помалу завоевав широкое признание. В 1968 году весь португалоязычный мир торжественно отметил 500-летие со дня рождения Кабрала. В Лиссабоне и Рио-де-Жанейро ему были воздвигнуты памятники, и на многих картах Южной Америки, потеснив Порто-Сегуру, возникло новое название - Кабралова бухта (Baia-Cabralia). В наши дни 22 апреля 1500 года считается официальной датой открытия Бразилии. Едва ли не каждый бразилец знает сегодня, кем был Педру Алвариш Кабрал, тогда как имена Жана Кузена, Гонсало Куэльо и даже Висенте Пинсона известны, в основном, лишь специалистам-историкам и географам. Так всемогущее Время расставило по своим местам события и персонажей далёкого прошлого. Коммерческая неудача в Каликуте дискредитировала Кабрала в глазах современников, но открытие Земли Истинного Креста, вокруг которой впоследствии сформировалось грандиозное бразильское государство, сберегло светлую память о нём среди благодарных потомков.